20.11.2006 13:17 (МАЯК FM) ""

"Остров" - попытка жить, думать и чувствовать в мире, в котором есть Бог

На этой неделе в прокат выходит фильм Павла Лунгина "Остров". Об истории создания фильма мы говорим с продюсером Сергеем Шумаковым и автором сценария Дмитрием Соболевым.

- В студии Григорий Заславский, добрый день.

ШУМАКОВ: Добрый день.

ЗАСЛАВСКИЙ: И автор сценария Дмитрий Соболев, здравствуйте, Дмитрий.

СОБОЛЕВ: Здравствуйте.

- Я так понимаю, что работа автора сценария точно уже завершилась, а вот у продюсера, полностью ваша работа завершена, или она только начинается теперь?

ШУМАКОВ: Работа над картиной уже завершена. Она готовится к прокату, напечатаны копии, мы ждем встречи со зрителем, поэтому для нас начинается самый тревожный и самый волнующий момент, потому что фильм делался для зрителя, и мы с нетерпением ждем его реакцию.

- Фильм уже был показан на нескольких фестивалях. По опыту вашей работы фестивальная публика, фестивальные показы, они что-то могут говорить о том, как будут реагировать зрители?

ШУМАКОВ: Вы знаете, я возьму на себя смелость и скажу, что фильм настолько неожиданный, настолько непривычный для нашего кинематографа и ,может быть, даже для современного европейского кинематографа, что реакция на него непредсказуема, такая волнующая и хорошая. Мы показывали фильм в разных странах, в частности, Паша Лунгин недавно вернулся из Франции, где фильм был показан в очень большом кинотеатре. Была фантастическая реакция, аплодисменты. И это поражает, потому что люди понимают не только содержательную часть картины, они как-то очень заряжаются этой эмоцией и находятся в очень трепетном и взволнованном состоянии. То же самое было в Италии, когда мы показывали картину на Венецианском фестивале. Реакция была очень театральная, очень эмоциональная. То есть это аплодисменты. Это попытка обсуждать картину в конце. Во всяком случае, опыт показа в России- то же самое, он свидетельствует о том, что она необычайно сильно эмоционально действует. Необычайно сильно.

- Дмитрий, вы ходите на показы? Уже смотрели вместе с публикой?

СОБОЛЕВ: Я смотрел три раза. Один раз собранную версию на "Мосфильме" и два раза в Доме кино.

- И в какой раз понравилось больше?

СОБОЛЕВ: Третий, потому что первый раз я следил, что получилось из сценария, второй раз я вообще не понимал, что происходит. А третий раз я посмотрел и понял, что фильм получился. Сергей говорил про эмоциональное восприятие фильма. Это действительно так. Я первый раз видел, когда люди смеются и плачут. Это самая лучшая похвала, которая вообще может быть картине. Очень приятно, что ты к этому руку приложил.

- Я хочу сказать, что «Остров» - тот случай, когда никакая реклама не помешает пойти и посмотреть фильм. В Европе есть такое направление, как кино духовных исканий, религиозное кино. Самый яркий пример, наверное, Занусси. В данном случае насколько можно сказать, что в этот фильм укладывает свою традицию религиозных исканий, тем более, что фильм уже участвовал в России на фестивале православного кино.

ШУМАКОВ: Возьму на себя дерзость сказать, что "Остров" в точном смысле этого слова не религиозная картина и ,может быть, в этом ее удивительное чудо. Понимаете, вы употребили такую фразу - религиозные искания, да? То есть попытка найти какую-то точку опоры в жизни, в себе. В этом смысле картина ничего не ищет, и в ней ничего не ищут по большому счету, потому что Паша Лунгин очень точно сформулировал на одной из пресс конференций эту мысль следующим образом: «Эта одна из первых картин, в которой есть предпосылка, которую мы всегда как-то стеснялись сформулировать, она очень проста. Это попытка жить, думать и чувствовать в мире, в котором есть Бог». Понимаете? То есть это попытка совершенно по-другому смотреть на себя и на свое духовное развитие. То есть здесь нет вот такой богоискательской интонации. Ее нет, потому что здесь все данности уже присутствуют. В этом смысле она отличается от европейского так называемого духовного кино, потому что там попытка обрести себя в очень сложном мире, где вопрос о вере, он не разрешен до конца. В данном случае он разрешен. Парадокс этой картины, на мой взгляд, заключается в этом. Поэтому я не могу ее назвать религиозной картиной. Это картина естественно принимает позицию человека, для которого вопрос веры не стоит со всей остротой. Он человек верующий. Точка.

- Я уже, естественно, очень много читал об этом фильме и много слышал. Насколько я понимаю, там, где проходили съемки, где-то неподалеку и настоящие монахи живут?

ШУМАКОВ: Мы снимали недалеко от Соловецкого монастыря. Зрители, которые посмотрят картину, увидят жилище главного героя, отца Анатолия, который живет в такой кочегарке. Так вот, эта кочегарка - это бывшая пересыльная камера между Соловками и островами, на которых снималась эта картина. До сих пор стоит это место, в котором держали заключенных. Вот это абсолютно подлинное место. Именно в этом месте разворачивается место действия фильма. Может быть, там какая-то энергетика осталась достаточно зловещая, но жилище отца Анатолия, вот эта кочегарка, находится именно в этом доме.

- Я понимаю, что актеры имели возможность жить в нормальных человеческих условиях, ну а на съемки, естественно, приезжать в условия, приближенные к боевым. В данном случае, насколько актеры готовы были больше времени, чем предполагали съемки и работа, находиться вот в этой среде?

ШУМАКОВ: Ну, правильнее бы, конечно, было у актеров спросить. Я могу сказать только одно, что это та картина, в которой совершенно отчетливо ты понимаешь, что ты снимаешь ее не один. Ты не один творец, не один сценарист, не один актер, что рядом с тобой что-то присутствует еще. Это совершенно очевидно. На это обращали внимание практически все участники.

- Что, чудеса происходили?

ШУМАКОВ: Никаких чудес. Чудеса заключаются в том, что то состояние, которое, на мой взгляд, потрясающе тонко и точно описал наш сценарист, настолько пропитало ту среду, в которой находилась съемочная группа, что дождь начинал идти по сценарию, потом выпадал снег.

- Ну, это уже чудо?

ШУМАКОВ: Нет. Ну, это не чудо. А потом выпадал снег, а потом снег таял.

- Не чудо - это когда дождь не идет, когда облака разогнаны при помощи мэрии Москвы. Это не чудо, так должно быть. А в данном случае, хоть небольшое, но чудо.

ШУМАКОВ: Картина ведь складывается потом в монтаже, снимается она в самых разных пропорциях и поэтому, насколько я знаю, режиссер рассказывал, что это была огромная проблема: утром сняли сцену, был снег, а утром встали - все растаяло, лежит зеленый, потрясающий мох. Выяснилось потом, когда стали монтировать - именно так должно быть по сценарию. Ну, я уж не говорю про то, что Белое море не замерзало. Оно два месяца должно было уже замерзнуть, т.е. лед должен был стоять. Представляете, да? До того момента, пока снималась картина, залив не замерзал. Уехали - все замерзло, все стало как обычно.

- Вопрос к автору сценария картины «Остров» Дмитрию Соболеву. Насколько для вас важно было присутствие на съемках?

СОБОЛЕВ: Не было важно присутствие на съемках. Я не был на съемках. Вообще, я не очень люблю съемки. Потому что когда ты пишешь, ты же все это представляешь, в принципе, у тебя в голове фильм.

- Ну, чтобы ругаться потом? Чтоб добиваться соответствия?

СОБОЛЕВ: Нет, не надо ни с кем ругаться, не надо ничего добиваться, потому что для меня сценарий заканчивается, когда он написан. Все, что я мог выразить, я в него вложил. А дальше режиссер - он же художник, он просто берет твой текст и видит что-то свое. Возможно, он там увидит что-то такое, чего я не видел, не подозревал там, даже не думал. Намного более глубокое, интересное, серьезное.

- Это потрясающее доверие автора сценария к режиссеру.

СОБОЛЕВ: Поэтому я считаю, что режиссер, ну вот сейчас еще продюсеры - это люди, которые вкладывают деньги и отвечают за их возвращение. В этом плане, если режиссер берется за сценарий, он должен знать, что он делает, почему он его берет. Я стараюсь не вмешиваться, потому что это столкновение двух амбиций в творчестве. Они, как правило, когда каждый занимает свою позицию, ни к чему хорошему не ведет.