ТИХОМИРОВ: Мы сейчас получим свою порцию удовольствия.

 

КОКОРЕКИНА: Культпривета.

 

ТИХОМИРОВ: Дело в том, что говорят: есть бывшие. Вот этот человек всегда настоящий. Вот сколько я его знаю, он всегда при деле.

 

КОКОРЕКИНА: Это вообще наше всё.

 

ТИХОМИРОВ: Представляй «наше всё».

 

КОКОРЕКИНА: Представляю. Президент Национальной ассоциации телерадиовещателей, член правления Академии российского телевидения, доктор политических наук, профессор Эдуард Михайлович Сагалаев. Здравствуйте, Эдуард Михайлович.

 

САГАЛАЕВ: Добрый день. Хотя вот эти титулы насчет доктора, профессора, члена правления, президента и так далее - это все на самом деле, по-моему, лишнее.

 

ТИХОМИРОВ: Вы знаете, такое ощущение, что прямо ТЭФИ сейчас будут вам вручать.

 

САГАЛАЕВ: Да, у меня тоже. Я почувствовал себя неловко, потому что уже довольно долгое время я преодолел чувство собственной важности, о котором когда-то писал Кастанеда и которое является необходимым условием того, чтобы человек чувствовал себя свободным.

 

КОКОРЕКИНА: Эдуард Михайлович, но мы не преодолели чувство вашей важности. Понимаете, мне кажется, что мало кто из журналистов, находящихся и в этом здании, и за его пределами, в свое время не поработал под вашим началом, поэтому вы для нас всегда босс где-то на подсознательном уровне.

 

САГАЛАЕВ: Ну, будем это преодолевать совместно.

 

ТИХОМИРОВ: Эдуард Михайлович, вы знаете, на протяжении прошлого часа мы говорили с нашими радиослушателями и с нашим гостем о том, на чем они экономят. Скажите, вот вы сейчас в эпоху кризиса, тотального кризиса на чем-то стали экономить?

 

САГАЛАЕВ: Да, в общем, да. Откровенно говоря, кризис и некоторая излишняя жадность моя…

 

ТИХОМИРОВ: Вы жадный?!

 

КОКОРЕКИНА: Не похоже.

 

САГАЛАЕВ: Ну так получилось, что я часть своих денег (может быть, это азарт) вложил в российские акции. Ну, что с ними произошло, вы все знаете. Второй раз меня постигло чувство собственного нетерпения, потому что когда они стали расти, я их продал, а они продолжали расти. В общей сложности определенные потери произошли. Но главное даже не это, а главное то, что какая-то часть моей жизни, когда я увлекался брендами всякими  обуви, пиджаков и часов…

 

ТИХОМИРОВ: Да, вы всегда красиво одевались.

 

САГАЛАЕВ: Да-да, мне это нравится, да. Еще и сейчас на мне пиджак Бриони, но он старый. Но дело не в этом. А дело просто в том, что потребности…, вот не то чтобы я из-за кризиса стал экономить, нет, я просто перестал увлекаться вот всей этой мишурой, вот так скажем.

 

ТИХОМИРОВ: А что это - зрелость, возраст или просто…

 

САГАЛАЕВ: Ну, отношение к материальным ценностям, скажем так.

 

ТИХОМИРОВ: Вот, Олечка, рано или поздно и тебя это постигнет.

 

КОКОРЕКИНА: Ну знаешь, да, приятно сидеть в пиджаке Бриони и говорить о том, что, знаете, материальное меня больше не интересует.

 

САГАЛАЕВ: Ну, не совсем, но в значительно меньшей степени. То есть меня больше интересует все-таки свобода. И когда я езжу в Индию, а я там бываю два-три раза в год, потому что если я туда не съезжу…

 

ТИХОМИРОВ: А что вам дает это?

 

САГАЛАЕВ: А мне это дает душевный комфорт, и я уже сформулировал для себя, что когда я в Индию приезжаю, я приезжаю как будто к своей бабушке. И я сам сначала удивился этому ощущению, а потом понял, что ведь на самом деле индийская культура, она бабушка индоевропейской, да и вообще можно сказать мировой цивилизации. И я там чувствую себя так очень свободно, очень хорошо, как будто какой-то груз падает с плеч, когда выходишь с самолета где-нибудь в Бомбее, Мадрасе или в Дели, или еще в каком-нибудь месте.