СТИЛЛАВИН: У нас в гостях сегодня Сергей Михайлович Миронов. Доброе утро.

 

МИРОНОВ: Доброе утро.

 

СТИЛЛАВИН: Сергей Михайлович, спасибо большое, что вы к нам приехали, и спасибо большое, что приехали после выборов, потому что обычно политики, они ездят до, а вы приехали бескорыстно, после. Сергей Михайлович, можно маленькую прелюдию, как мы познакомились?

 

МИРОНОВ: Да.

 

СТИЛЛАВИН: Стали звонить люди, причем достаточно молодые, и такими интеллигентными голосами говорить: вы не хотите, Сергей, встретиться с Сергеем Михайловичем Мироновым? Я говорю: да как, взрослый человек, занимается серьезными делами? Они говорят: вот он блогером стал, вы хотите придти на встречу? Я говорю: да не может этого быть, какой Миронов блогер, зачем ему этот Интернет? И долго-долго не верил, звонил товарищам в Питер, говорю: слушайте, вас приглашал Миронов? Они говорят: да, но какие-то мутные люди, мы не верим, что это он сам нас приглашает.

 

МИРОНОВ: Это те мутные, которые интеллигентными голосами? На самом деле это мои помощники.

 

СТИЛЛАВИН: Ну, и соответственно, когда я шел в Совет Федерации, было это летом, я думаю: ну, сейчас я приду, и какие-нибудь папарацци пощелкают: вот, придурки пришли, их развели. И вдруг на самом деле заходим внутрь, я не помню, какой этаж, пятый или восьмой.

 

МИРОНОВ: Шестой.

 

СТИЛЛАВИН: Провели нас в приемную, потом встреча, нас было не так много человек, и я вынес из этого такие впечатления - я о них написал в ЖЖ, естественно, на следующий день, - что Миронов человечный и что с ним хочется выпить, но он не пьет.

 

МИРОНОВ: Вот обида-то!

 

СТИЛЛАВИН: Но я в тот момент тоже, кстати.

 

МИРОНОВ: Да, но когда я работал в геологии, это можно было бы сделать с большим удовольствием, а сейчас уже нет, некогда.

 

СТИЛЛАВИН: Сергей Михайлович, если уж начали с Интернета, зачем вы подались в блогерство, как вам это стало интересно? Потому что очень часто вещи, которые становятся модными, новыми, я сам на себе чувствую, вот, например, сейчас кроме блогов есть такая система «Твиттер», это когда короткие записки, но вот меня, например, это совершенно не прельщает, я консерватор. А вы еще старше меня, вы, наверное, должны быть мега…

 

МИРОНОВ: Еще консервативней. Но тем не менее все новые технологии воспринимаю. Дело в том, что я политик, политик публичный, чем больше у меня будет каналов коммуникации, особенно обратной связи с людьми самыми разными - с теми, кому я симпатичен, с теми, кто меня ненавидит, с теми, кого достала власть, с теми, кого достала жизнь, - тем больше будет у меня информации, тем больше я буду знать о реальных проблемах наших граждан. И в этой связи у меня прежде всего интерес – и вы правильно сказали, что это же интересно, - мне интересно самому, а во-вторых, мне просто полезно. Полезно, и я для себя давно понял, что и любые средства массовой информации, а вот сейчас блогосфера особенно, Интернет, скажем, - это зеркало. Я считаю, что любой политик должен регулярно смотреться в это зеркало, не пенять, коли, простите, помните, как по пословице, что-то там отражается неправильно, потому что так ты отражаешься. Либо тебя неправильно понимают, либо тебя понимают как раз очень правильно, но отражаешься ты так, как воспринимают люди. И это нужно воспринимать как данность. И можно реагировать, можно что-то менять в себе, можно менять в своих поступках и так далее.

 

СТИЛЛАВИН: Не боятся ли люди, кстати, оставлять вам свои комментарии? У вас есть блог mironovsergey.livejournal.com, я так понимаю, вы сами читаете это все. Но с другой стороны, с вами пришли реально крепкие мужчины, которыми гордится страна, ребята приехали часа за полтора, все здесь проверили как следует.

 

МИРОНОВ: У них работа такая.

 

СТИЛЛАВИН: Да, но есть вариант такой, что, поскольку есть еще управление «К», можно отследить, и оставил человек запись, а потом смотрят - и человека не осталось.

 

МИРОНОВ: Я гарантирую, что любой, кто ко мне обратился, в том числе те, кто меня ругает, иногда даже непечатными словами, ничего им за это не будет, более того, даже когда меня ругают непечатными словами, я отвечаю, правда, печатными. Кстати, у меня есть очень хорошие истории, когда тот, кто начинал в мой адрес писать непечатными словами, теперь мой френд в полном смысле этого слова. И более того, однажды я был приятно поражен, когда кто-то, опять же в блоге, наехал на меня, и вот тот, который меня больше всего доставал, вдруг так меня защитил, что, честно говоря, я был в шоке. Я написал: слушайте, а почему? Он примерно так написал: ладно, у нас с вами своя история, а этот куда лезет? Примерно была логика такая.

 

КОЛОСОВА: А чем же вы его так очаровали?

 

МИРОНОВ: Да я думаю, что не очаровал, просто человек реально понял, что это я с ним переписываюсь, что у меня есть своя точка зрения, которую я отстаиваю, и, скажем, на некоторые попытки меня поколебать я не колеблюсь, как раньше говорили, с генеральной линией партии, и в то же время есть аргументы, которые абсолютно четко воспринимаю. И у меня, мне кажется, вообще такое неплохое свойство всю жизнь было и сейчас - я не боюсь признавать своих ошибок, если такие сделал.

 

СТИЛЛАВИН: Сергей Михайлович, но это какая-то нестыковка - не колеблюсь, но и признаю ошибки.

 

МИРОНОВ: У меня есть убеждения, у меня есть нравственные принципы, здесь меня поколебать невозможно. Но если, допустим, я искренне заблуждался или я считал так, а мне дали абсолютно железобетонные аргументы, я, во-первых, могу поменять точку зрения, во-вторых, я могу признаться, что да, я был неправ. И, кстати, увы, в том числе когда я занимался много уже лет политикой, иногда я поступал неправильно и раскаивался в том, что я делал, потому что понятно, к чему это привело.

 

Классический пример, все политики не любят в этом признаваться, но я искренне сожалею и публично просил прощения у наших ветеранов-стариков за 122-й федеральный закон, который я одобрил, купившись на то, что зачем некие мифические льготы на бумаге, пускай будут реальные деньги. На самом деле получился обман, и мы действительно (мы - в данном случае и я) не додумались до одной простой вещи: для наших ветеранов вот эта государственная льгота, даже если он ее не получал, это было фактом признания его заслуг. То есть это моральная оценка. Это не то, что Кудрин посчитал на калькуляторе, а это морально. И мы лишили стариков, мы их обидели очень больно. За это я просил прощения и до сих пор считаю, что нужно поправлять этот закон. И, кстати, определенные законопроекты на эту тему я уже внес. Увы, пока не нахожу понимания у большинства Государственной Думы.